Тема

«Если кто хочет идти за Мною…»

Андрей Суздальцев
Журнал/Архив/Номер 85/«Если кто хочет идти за Мною…»
«Если кто хочет идти за Мною…»

Одним из величайших парадоксов современной цивилизации является ситуация с человеком этой цивилизации, летающим на другие планеты, изобретающим всевозможные виртуальные механизмы и искусственный интеллект, покрывший всю Землю спутниковой связью, претендующим на господство над планетой и другими мирами, но не знающим, кто он. Ведь на обычный вопрос — кто этот человек? — мы начинаем отвечать что-то вроде: директор школы, ученый, преподаватель и т. д. И на тот же самый вопрос, обращенный к самому себе, мы даем приблизительно такой же ответ.

Как-то один мой знакомый предложил мне поучаствовать в следующем упражнении. Он стал задавать мне вопросы по поводу моего «я». Он попросил меня для начала ощутить в себе присутствие этого «я». Потом он спросил: представь, что у тебя больше нет друзей — твое «я» останется с тобой? Я подумал и ответил: да. Он задал следующий вопрос: представь, что ты потерял квартиру, имущество, работу, твое «я» осталось? Я прислушался к себе и снова сказал: да. Пойдем дальше, сказал мой знакомый: представь, что ты забыл свое имя, у тебя больше нет родных, останется ли с тобой твое «я»? И снова после небольшого размышления я ответил: да, останется. «А если ты утратил память?» — «Все равно останется». «Представь, что у тебя ампутировали руку, останется ли твое “я” с тобой?» — «Да, останется». — «А теперь представь, что у тебя больше нет тела…» Тут я задумался. Я прислушался к себе, к тому ощущению «я», на которое был способен, и внезапно почувствовал, что, даже если мое тело уйдет, это теплое, светлое место, которое я чувствовал внутри тела и которое я называл словом «я», останется, не разрушится — вот же оно, ясно, что оно никуда не может деться.

После этого упражнения стало совершенно ясно, что на вопрос «кто твой знакомый?», отвечать словами «шофер», «студент», «летчик» — это, так сказать, обозначать лишь одну из социальных функций человека, о котором идет речь, но никак не обозначить собственно сущность самого человека.

Итак, кто я?

Если быть честным, то придется признать, что на этот вопрос дать адекватный ответ довольно-таки затруднительно.

Давайте посмотрим, что говорит Иисус в эпизоде, связанном с ситуацией самоопределения. Помните, как фарисеи спрашивают Иисуса после Его слов о том, что Авраам увидел Его и обрадовался? Они говорят: тебе нет и сорока, и ты видел Авраама? И тогда Иисус отвечает парадоксальной, загадочной фразой: «Прежде, чем был Авраам, Я есмь». Грамматически она построена неправильно, и понятно, что это не случайно. Иисус хочет привлечь наше внимание к тому, что «правильно» сформулировать невозможно, но именно при помощи парадокса можно указать на то, не подвластное логике, о чем слушатели спрашивают.

«Прежде, чем Авраам был (во времени. — А. С.), Я есмь (вне времени, в вечности. — А. С.)» — вот один из смыслов загадочного ответа Иисуса. Это указание на «способ существования» Его божественной Личности. Она не подлежит зависимости от времени, Личность Богочеловека Иисуса Христа; с одной стороны, расположена во временном потоке, с другой — времени и его плена не знает, она находится над ним. Иисус, рожденный на земле, каким-то образом одновременно пребывает в вечности. И если правильно понимать слово «вечность», то это значит, что Он пребывает в области вечного «сейчас», в котором времени уже нет. Больное время не способно Его подчинить, не способно навязать Ему свои условия. Что-то есть в Иисусе такое, что мы чувствуем, но не можем сформулировать. И все же давайте попытаемся хотя начерно определить, о чем здесь идет речь.

В Евангелии от Иоанна, пожалуй, чаще, чем в остальных, Иисус говорит о слепоте человеческой, причем речь явно идет не о физической слепоте — вспомним, как Он называет фарисеев, физически зрячих, слепцами. Мы понимаем, что речь идет о слепоте духовной и к нам обращен призыв Христа пробудиться для новой жизни, или, как Он сказал Никодиму, родиться заново.

Мы начинаем догадываться, что та обычная жизнь, которую мы ведем, исходя из полученных от других представлений о том, кто я такой, не является жизнью истинной, но больше похожа на сон, в который мы погрузились и даже не осознаем, что спим. И вот нас начинают будить. Причем будить чрезвычайно энергичными словами: «…если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф 16:24).

Возникает вопрос: какого «себя» Иисус мне предлагает отвергнуться? Истинного? Нет, конечно. А значит, во мне живет еще и другое «я», неистинное, сфабрикованное мной при помощи моих ошибочных представлений о себе, о людях и о Боге. Да, такое «я» живет в каждом человеке, пока он не начнет от него освобождаться. Оно возникло во время таинственного процесса, который Библия называет грехопадением, когда впервые человек решился выполнить не Божью благую и пребывающую в вечности волю, а свою, ограниченную и эгоистическую. Вот тут-то и возникает ложное «я», эго, ставящее на первый план свою ограниченную личность, свои желания, свою корыстную волю. Возникает малое «я», противопоставляющее себя Божественному Я, Божественной любви.

«Если кто хочет идти за Мною…»

С ним-то мы и имеем дело. И отождествляя себя с ним, мы пребываем в слепоте духа, или, по выражению апостола Павла, передающего Христовы слова, «во сне». И нам надо пробудиться и найти свое большое Я, «я» истинное. Оно никуда не ушло, оно было дано первым людям Богом, «вдунуто» в них, выражаясь библейским языком. Именно это «я» мы и имеем в виду, когда говорим, что Бог сотворил человека по образу Своему и подобию. Но это не значит, что, цитируя эти великие слова, мы одновременно в этом большом Я пребываем. В том-то и дело, что мы можем выучить Библию наизусть, а при этом оставаться в своем малом «я», ограниченном и эгоистичном. Тут нужны духовные действия.

Символическим языком переход от малого «я» к Я большому описал Пушкин в стихотворении «Пророк». И как считают многие исследователи, он в нем делится своим духовным опытом, тем, что ему самому приоткрылось в поэтическом откровении:

«Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился,

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился;

Перстами легкими как сон

Моих зениц коснулся он:

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся он,

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье…»

И дальше поэт рассказывает, как серафим заменяет старые органы чувств на новые и превращает человека малого «я» в человека Я большого.

Повторяю, скорее всего, Пушкин описал некий собственный опыт, некоторое собственное интуитивное озарение, а не просто воспользовался сюжетом из Книги пророка Исаии, где в шестой главе речь также идет о преображении человека с помощью серафима, Божьего посланца.

Итак, в каждом из нас заложен великий потенциал духа, в каждом таится новая жизнь, идущая от Христа и Его личности, от Его Я, небывалые ее возможности, каждый из нас способен почувствовать Правду, как она есть, и ту Вечность, для которой мы предназначены. Мы способны обрести такие возможности и качества, которые нам кажутся недостижимыми, их-то поэт и называет, говоря о раскрывшейся новому зрению человека вселенной, в которой мы услышим и подводный ход морских обитателей, и полет ангелов.

И для этого не нужно идти в пустыню и ждать там ангела. Нужно, во-первых, иметь желание (духовную жажду) пробудиться от ежедневной монотонной жизни, выйти за пределы повторяющихся словно бы на автомате ежедневных мыслей и чувств; во-вторых, начать двигаться к своему истинному «я», которое всегда с нами, которое подобно Я Христа.

Почему же мы его не видим? Да потому, что оно вполне успешно заблокировано деятельностью нашего малого, иллюзорного, но очень деятельного источника страхов, забот, корысти, гнева, обид, зависти, похоти, мстительности. Вот почему нам надо изо всех сил начать избавляться от своего ложного эгоистического «я». Потому что за ним расположены мы сами, подлинные, такие, какими нас задумал Творец, — живущими в свете, творчестве, любви и сострадании.

Да, однажды ступив на этот путь, мы поймем, что у нас нет сил для того, чтобы вырасти из своего эгоизма, преодолеть многолетние заблуждения и привычки, осилить страх будущего и гнев, и обиды на то, что с нами произошло в прошлом. И вот как раз в этот момент мы можем просить о помощи нашего Создателя, и она обязательно придет, если наша просьба была искренней. Не важно, в какой форме это случится: в той ли, которую поэт назвал явлением серафима, или в совете друга, или во внезапном притоке сил и понимания собственной жизни, — но это обязательно произойдет, потому что Бог делает для нас то, что мы не можем сделать сами для себя. Но Он никогда не будет делать за нас то, что мы сами для себя сделать можем. Поэтому нам надо и самим действовать и прилагать усилия на пути к Началу всего, к нашей пробужденной жизни, к нашему истинному Я, бессмертному, любящему, вечному.

 

Фото: gettyimages.ru


Работает на Cornerstone