500 лет Реформации

Индивидуализм и традиция самонаблюдения

Анастасия Жидкова
Журнал/Архив/Номер 63/Индивидуализм и традиция самонаблюдения
Индивидуализм и традиция самонаблюденияМэри Эджуорт (1767– 1849)

До конца XV века в Европе лишь Католическая церковь считалась носительницей Божественной благодати, ее доктрина спасения увязывалась с практикой добрых дел по отношению к страждущим и нищим. Реформация провозгласила спасение по вере, противопоставив его принципу спасения добрыми делами. Становится важной реальная встреча человека с Создателем. Теперь перед Богом стоит каждый отдельный человек, он один отвечает за свои поступки, несет ответственность за свои убеждения, делится с Господом тем, чем наполнена его жизнь, открывая Ему свои слабости, грехи и недостатки. Теперь человеку не нужен посредник: остались только Бог и человек, его «я», стоящее перед лицом Божиим. Это «я» начинает предельно честно и бесстрастно анализировать свои чувства и поступки, разные детали и мелочи жизни — ради того, чтобы душа не лишалась Бога и стояла в Его Свете, освобождалась от паутины безразличия в своих отношениях с Ним, обретая личную веру. В литературе этот переломный момент в истории пуритан хорошо изображен в произведении Джона Буньяна «Путешествие пилигрима», где герой ясно слышит обращенный к нему Божий призыв оставить грешный город, чтобы обрести спасение в граде Небесном. И все, что с ним происходит, — это его мир отношений с Богом, его осознанное убеждение следовать новым христианским принципам. Герою важно пройти все испытания достойно, чтобы получить награду от Господа.

В этой атмосфере радикальных изменений, которым дала дорогу Реформация, в литературе появляется знаменитый женский роман. Он открывает читателю то, о чем всегда умалчивалось: женщина выходит из тени на свет, рассказывая о своем отношении к вере и к своему месту в мире, к окружающим людям, к труду и суровым будням.

Женский роман берет свое начало в традиции исповеди, характерной для женских дневников, ставших популярными в XVI веке. Не случайно в английской литературе XVI–XIX веков возникает немало произведений автобиографического жанра. Этот жанр, так же как и другая литература и искусство того времени, обнаруживает рост интереса к самонаблюдению и самоанализу, изначально возникшим именно в женском дневнике. В основании традиции исповедального письма лежит личный опыт, благодаря которому человеку открывается истина.

Протестантское вероучение отводило женскому благочестию особую роль. Английское религиозное сознание мыслило о женской природе как о греховной. Считалось, что, согласно заповеди Бога, благочестивая женщина должна всегда находиться при своем доме, повинуясь мужу и рожая детей. Мужчина вою­ет, работает, ездит в дальние страны, в то время как его подруга терпеливо ждет его. Замужество — это удел каждой женщины, кроме тех немногих, что обречены на безбрачие за стенами монастыря. К нему готовятся девушки, в нем живут женщины, а овдовев, иногда жалеют о тех временах, когда суровые законы супружества все же защищали их. И тем не менее некоторые историки пишут о том, что положение вдовы было более независимым, чем положение замужней. Дневник, которому доверяла свои ежедневные и духовные размышления, и душевные переживания женщина-пуританка викторианской эпохи, стал для нее выходом из этого замкнутого мира.

Принятые в то время нормы поведения требовали от женщин молчания или, во всяком случае, крайней сдержанности в словах, поэтому размышления сердца, поверяемые дневникам, были тайными. Мэри Рич, автор одной из известных нам автобиографий (XVII век), пишет ее одновременно со своим дневником. В своей автобиографии, которая, в отличие от дневника, предназначалась для публики, Мэри Рич предлагает читателю идеализированную версию своей жизни, далекую от реальных событий. Осознавая, что ей нужно поддерживать в обществе определенный образ, она предстает в автобиографии живой, общительной женщиной, страстно влюбленной в мужа, а ее муж — галантным и романтичным мужчиной. Но дневник Мэри приоткрывает завесу над тайной: перед нами разочарованная, подавленная, горько страдающая женщина, а ее муж — деспот и тиран. Дневник стал для Мэри Рич утешением в ее унижениях и страданиях.

Авторы дневников понимают, что записи — их единственный личный документ, на который не распространяется чья-то власть, там они могут быть такими, какие они есть. У них есть право никому не показывать свои записки, даже в том случае, если им нечего скрывать. Муж Элизабет Уокер, скромной женщины, жившей в XVII веке, увидел однажды ее дневник, но супруга взяла с него слово, что он ни разу не заглянет в ее записи, пока она жива. После смерти жены вдовец прочитал ее дневник, но не нашел в нем ничего, кроме «искренности, смирения и скромности». Однако он увидел, что жена не была с ним откровенна, поверяя лишь дневнику свои истинные размышления и переживания.

Затем в какой-то момент женщина начала претендовать на равенство с мужчиной, что было неоднозначно воспринято английским обществом. Именно в этот период в Англии появилось немало талантливых писательниц — Джейн Остин, Фанни Берни, Мэри Эджуорт и другие, — благодаря их творчеству женский образ возникает и развивается в английской литературе. Наиболее интересный и цельный женский образ, который, без сомнения, занимает достойное место в английской литературе, создает Шарлотта Бронте в своем романе «Джейн Эйр» (1847).

Индивидуализм и традиция самонаблюденияШарлотта Бронте (1816 –1855)

 

Героиня романа Бронте продолжает традицию, заложенную ранее ее предшественницами. Однако Бронте, ломая все традиции строгой пуританской морали, в которой не было места чувствам, наделяет свою героиню при всех положительных качествах истинной пуританки страстным характером. Характер героини, все ее взлеты и падения в эмоциональной, духовной и личной сферах, сила воли и духа, честность, искренность и вера — все это скрывается за скромным обликом молчаливой девушки. Джейн рассказывает нам обо всем, что живет в ее сердце, и делает это без лицемерия. Не утаивает она и того, что между ее чувствами и усвоенными ею жизненными принципами идет борьба, но ее стойкая жизненная позиция остается непоколебимой: «Я не птица, и никакие сети не удержат меня, я свободное человеческое существо, с независимой волей, которое теперь требует, чтобы я вас покинула»*.

В своих беседах с мистером Рочестером Джейн очень сдержана, зато «дневнику», то есть нам, читателям, она изливает свою душу, и мы видим: ей важно состояние ее сердца, а не эмоции, которые могли бы захлестнуть ее, если бы не ее стремление разобраться в себе. Джейн важно упорядочить свой внутренний мир, разобраться во всем, проверить свои мотивы, осознать свое истинное место в Божьем мире.

Притеснение и несвобода женщин вели к тому, что они искали возможность говорить о своих чувствах в дневниках. Этот удивительный письменный жанр, благодаря которому женщины XVII–XIX веков смогли увидеть себя в новом свете, дал Шарлотте Бронте замечательный материал для создания прекрасного образа женщины-христианки. Джейн, тщательно трудившейся над своей душой, как и многим женщинам той эпохи, присущи способность к отстраненному анализу своих чувств и поступков, чувство собственного достоинства, искреннее стремление к совершенству и благочестие, основанное на непоколебимой вере в Бога.

Этот образ близок нам и сегодня. Настоящих нас, таких, какими задумал и хочет видеть нас Творец, не могут сломить ни стереотипы мышления, ни устои общества, ни внешние ограничения. Как и Церковь, убиваемая, сжигаемая, уничтожаемая, но по сей день живая, так и мы можем и должны стараться явить настоящему и последующим поколениям истинный образ женщины-христианки.

*Бронте Шарлотта. Джейн Эйр. — М.: Правда. 1988. С. 120


Работает на Cornerstone