Тема

Пророчество в христианской практике

Оксана Куропаткина
Журнал/Архив/Номер 62/Пророчество в христианской практике
Пророчество в христианской практике

Пророки как особый харизматический институт, на который возлагалось духовное водительство, исчезли в христианстве примерно в III веке — им предпочли четкую церковную иерархию. Однако пророческий дар никуда не пропал и в истории и разных направлениях христианства принимал разные формы.

Пророческая харизма в православии проявлялась двумя путями — в юродстве и старчестве. Юродство (от славянского слова «юрод» — «глупый», «безумный») — это отказ от мирских благ и общепринятых норм, изображение внешнего, то есть видимого, безумия. Юродство возникло в V веке в восточных монастырях, сложилось как особый вид жизни в VI–VII веках. Интересно, что в Византии юродство было скорее видом особой аскезы, с помощью которой люди стремились победить в себе гордыню и привязанность к земной славе, — нужно научиться переносить насмешки, непонимание и неприязнь так, как будто они ничего не значат, и для этого надо прикидываться безумным.

А вот на Руси юродивый — это не монах-аскет, а пророк-провокатор, пусть и живущий аскетической жизнью. Для русских юродивых более, чем для византийских, были актуальны следующие слова Писания: «Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: уловляет мудрых в лукавстве их» (1 Кор 3:18–19). Соответственно, своей главной задачей юродивые видели разоблачение безумия «разумного» мира через провокационные поступки. Расцвет юродства пришелся на XV–XVII века — время окончательного собирания русских земель, появления чиновничества, сильной монаршей власти. Юродивый, не связанный никакими обязательствами и условностями, обличал богатых и знатных, включая самого монарха. Во время опричнины Василий Блаженный в присутствии народа обличил Ивана Грозного в душегубстве; когда же разгневанный царь попытался ударить юродивого, народ заявил, что царь волен казнить их, но не имеет права прикасаться к Василию. Но, вообще-то, у знати не было принято возражать юродивым: считалось, что юродивый говорит и действует от лица Бога и необходимо смиренно принимать любое обличение.

Что касается старчества, то оно воспринималось как дар духовного наставничества и прозорливости. Этим даром могли обладать духовно опытные (обычно пожилые) монахи или монахини; в ХХ веке старцами могли называть и представителей белого духовенства. Старчество на Востоке возникло почти сразу же после появления монашества, однако общественным служением «для внешних» оно стало позже. Считается, что в XVIII веке традиция старчества была принесена с Афона Паисием Величковским. Вопрос о существовании старчества на Руси ранее (в XVI — первой половине XVIII века) остается открытым и ждет своего исследования. Ученик ученика Паисия Лев Оптинский стал первым старцем Оптиной пустыни. Старческое служение, расцветшее в XIX веке, предполагало постоянную молитву о приходящих людях с просьбой о пророческом слове для них. Старцы, как и юродивые, считали себя орудием в руках Божьих и абсолютно от Него зависимыми: что, как, о чем говорить — зависит от слова, которое Бог дает; если нет слова от Бога, то тогда ничего человеку говорить не нужно.

В католической традиции важным было умение пророка ярко и наглядно увидеть духовный мир. Такие видения могли служить трем целям. Во-первых — для «картографии» мироздания, чтобы человек ощущал и понимал его духовные связи. Примером такого видения многие считают «Комедию» Данте с описаниями ада, рая и чистилища, на создание которой у автора ушло четырнадцать лет.

Во-вторых, это откровение об устройстве души, стремящейся к Богу. Особенно это стало актуально в период Реформации, когда вопрос о личном спасении, личном опыте стоял весьма остро. Испанский мистик-католик Хуан де ла Крус ярко и образно описывал переживания человека, постепенно восходящего к Богу. «В творчестве Хуана де ла Круса… поэзия сочеталась с богословским анализом в духе классической схоластики. Главной темой его поэм является стремление души к единению с Богом. В “Духовных песнях”, написанных в тюрьме, он создал парафраз “Песни Песней”, интерпретировав ее в мистическом плане: Невеста из “Песни Песней” изображена как душа, взыскующая небесного Жениха»*, — писал о Хуане де ла Крусе о. Александр Мень.

В-третьих, это активные социально-политические действия. Одним из таких деятелей был Джироламо Савонарола (конец XIV века) — монах, жестко обличавший гражданские и церковные власти. Авторитет проповедника необычайно возрос, когда он именем Божьим повелел французскому королю, идущему войной на Флоренцию, обойти ее стороной, — и тот обошел. По откровению Савонарола провел социально-политические реформы — в частности выгнал из Флоренции ростовщиков, бравших непосильные проценты. Самой же знаменитой деятельницей-визионеркой была, конечно, Жанна д’Арк — девушка, после своих видений возглавившая борьбу французов против англичан-поработителей (начало XV века). Как мы знаем, и Савонарола, и Жанна д’Арк были казнены за свою деятельность, и отдельным пунктом обвинения было как раз лжепророчество. Оба были посмертно оправданы.

Что касается протестантизма, то сами реформаторы воспринимали себя как пророков, которые несут Слово Божие народу и борются с теми, кто извращает Божью волю. Первая и главная разновидность пророчества — это ясное толкование Писания. Эту традицию начал Лютер, а продолжил крупнейший пуританский богослов Уильям Перкинс (вторая половина XVI века), написавший книгу «Искусство пророчества». Он писал, что пророчество состоит из двух частей: из проповеди Слова и публичной молитвы. Потому у пророка есть только две обязанности: первая — проповедь Слова, а вторая — молитва к Богу от имени народа. Проповедь понималась не просто как вдохновленное свыше слово, а как целое искусство, которое требует вдумчивого чтения и понимания Писания. Пророком должен был стать фактически любой проповедник.

Вторая разновидность пророчества — это обличение. И оно чаще всего обрушивалось на власть имущих. В этом особенно отметились пуритане. Лидер шотландских пресвитериан Джон Нокс называл шотландскую королеву Марию Стюарт Иезавелью, не молчал он и при личных встречах с ней. Однако прежде всего у пуритан практиковались самообличение и обличение своих ближних. Пуритане собирались на особые «пророческие собрания», чтобы наставлять и корректировать друг друга, опираясь на тексты Писания. В этом контексте становится понятной поразительная на первый взгляд история, произошедшая с молодым шотландским пастором Гилбертом Бернетом. В 1667 году он написал «Записку против злоупотреблений епископов» с жестким обличением церковных властей и разослал ее непосредственным адресатам обличения. Архиепископ хотел было отлучить дерзкого пастора, но… большинство епископов с ним не согласились, сочтя, что следует смиренно принять правдивое слово.

Характерной чертой всех пробуждений и в Европе, и в Америке стала пламенная проповедь, призванная разбудить равнодушных слушателей. Проповедник в ярких красках описывал адские муки, в преддверии которых живут люди. Первое Великое пробуждение в США (1700–1740) показало эффективность и силу массовой проповеди: под влиянием слов проповедника люди каялись и обращались к Богу. В ряде случаев проповедь произносилась не только с церковной кафедры, но доходила до людей через гимны и песнопения. Пример такой проповеди мы находим у знаменитого голландского проповедника и поэта Йодока ван Лоденштейна (первая половина XVII века).

Некоторые философствующие богословы описывали видения духовных миров. Несмотря на то что некоторое время они могли оказывать сильное влияние на умы прихожан, в целом такие люди всегда воспринимались в своих церквах с большим подозрением. Назовем имена двух из них — это немецкий мистик Якоб Бёме (конец XVI — начало XVII века) и шведский ученый Эммануил Сведенборг (XVIII век).

 

Пророчество в христианской практике

Пророческий дар выражался и в умении передать единство души с Богом. В протестантизме такой дар предлагается всем. Деятель раннего протестантизма Каспар Швенкфельд, лютеранский богослов Валентин Вейгель и знаменитый духовный писатель Иоганн Арндт, автор книги «Об истинном христианстве», говорили и писали о «новом человеке», о рождении свыше. В душе человека, по-настоящему покаявшегося, рождается Христос, и уже человек живет и действует не сам по себе, но в нем живет и действует Бог. Новое рождение может пережить каждый. Джордж Фокс (XVII век), основатель квакерства, принес миру весть о внутреннем свете, который важно увидеть духовными очами в себе и в других. Наконец, самый известный протестантский автор Джон Буньян (XVII век) показал путь верующей души как роман-видение («Путешествие Пилигрима» и «Духовная война»).

Важное значение имели и апокалиптические видения. Реформация сопровождалась ими с самого начала: проповедники возвещали близость Второго пришествия и необходимость приготовить мир к грядущему тысячелетнему царству. Были пророчества и о конкретной дате конца света. Самым известным из них было пророчество бывшего баптиста Уильяма Миллера, назначившего конец света сначала на 1843 год, а потом на 1844-й. В результате последующего разочарования и новых трактовок этих видений появилось новое протестантское направление — адвентизм. Среди основателей этой деноминации необходимо отметить Елену Уайт, которая свидетельствовала о получении видения устройства мира.

Сегодня подробное представление о пророчестве есть у пятидесятников: пророк — это особое служение и один из основных «даров Духа».

Когда мы разбираем историю и формы пророческого дара, неизбежно возникают серьезные вопросы. Как отличить юродивого от душевнобольного? Как понять, что старец или иной наставник-прозорливец не манипулятор? Откуда нам известно, что многочисленные видения и описания духовного мира не фантазия человека? А пророк, призывающий к решительным действиям, — это не просто паранойяльный тип, полный веры в свою миссию? Увы, четкого алгоритма отделения истинного от неистинного нет, поэтому в истории появлялось так много спорных видений и лже­юродивых, лжестарцев, лжепророков… Верность основным положениям веры и Писанию — твердое основание, но не всегда человеку дано отделить зерно от плевел. При всем этом очевидно, что пророческое слово — обличения, наставления, разъяснения духовной реальности — было и будет нужно Церкви, а пророк остается Божьим инструментом тогда, когда раз за разом он, отказываясь от своей воли, от своих представлений, напряженно вслушивается и всматривается в то, как видит его, других людей и целый мир Владыка мира.

*Мень А. Библиологический словарь. Хуан де ла Крус. http://krotov.info/spravki/1_history_bio/16_bio/1591_Huan_de_la_cruz.ht

ФОТО: из архива Религиозной  организации Христианский центр «Возрождение» евангельских христиан-баптистов


Работает на Cornerstone