Диалог
Интервью с композитором и поэтом Юрием Пастернаком
– Вы — профессиональный музыкант, композитор, ваши песни поют многие христиане, и не только в России. Вы преподаете в музыкальном колледже. Что для вас музыка?
— Начнем с того, что музыка земная связана с музыкой небесной и имеет божественное происхождение. В древности пифагорейцы говорили о гармонии мира, небесной гармонии вращающихся сфер. Аристотель писал о том, что, вращаясь словно веретено, планеты Солнечной системы создают различные звуковые тона, образуя непреходящее звучание вселенской, космической музыки. Платон в диалоге «Тимей» проводит параллель между числовыми соотношениями небесных тел и музыкальными интервалами. Позднее Боэций передаст этот феномен термином musica mundana. Именно он нашел соотношение звуков светил со струнами кифары, низведя музыку с неба на землю, связав ее с musica instrumentalis, то есть с земной музыкой — с ладами, интервалами и аккордами.
Так что мир, созданный Богом, не только грандиозен и прекрасен, но он музыкален, симфония вечности звучит постоянно, а отзвуки этой божественной музыки долетают до земли и, благодаря композиторам, умеющим ее слушать и фиксировать, становятся достоянием многих людей. Исполняющие музыку, нисшедшую с неба, бессознательно благодарят Творца за Его творение, за самое жизнь. Многие христианские композиторы признаются, что их песни (а также и стихи) возникают как бы сами собой, словно чудо, словно незаслуженный Божий дар. Когда я пою Богу песню, подаренную мне Им же, она взлетает подобно птице и, вращаясь по кругам планет и звезд, достигает Божьего слуха. И я верю, что это Богу угодно.
— Блаженный Августин сказал: кто поет, тот дважды молится. Ваши песни рождаются как молитвы или как-то иначе? Как и когда вы начали писать песни?
— Оказавшись в начале восьмидесятых годов прошлого века в Новой Деревне, в церковной общине отца Александра Меня, я получил там новое представление о границах Церкви. Церковь включает в себя не только всем известные конфессии, ссорящиеся между собой словно жильцы коммунальной квартиры, но потенциально весь мир, в том числе неверующих, атеистов и иноверцев. Христос принес себя в жертву за всех людей, а не только за освоивших церковный и богословский язык. Поэтому, услышав христианские песни, созданные в конце XX века протестантами (российские баптисты, французская община Taizе́), католиками (польская община «Эффата», французские общины Beatitude, Emmanuel), я принял их как свои, родные и стал переводить на русский язык, чтобы они зазвучали в России. А где, в какой конфессии, — это Бог усмотрит Сам. Через какое-то время я начал писать свои песни. Тогда это были в основном песни на слова Священного Писания и песни для детей. Многие из них прозвучали в 90-е годы в передачах и спектаклях на российском телевидении. Сегодня их поют в церквах и общинах всех конфессий, и не только в России.
Мои песни возникают в молитвенном состоянии. Приходит муза, давайте назовем ее Духом, и начинается «волхвование». Я вылавливаю из потока мелодий и мотивов те, которые кажутся мне наиболее уместными, и фиксирую их, записывая нотами. Потом, в процессе пропевания, песня может изменяться. Включается цензор, некое музыкантско-эстетическое чутье — и песня готова. Затем какое-то время песня проходит экспериментальный период: мы поем ее в нашей группе молитвенного пения «Маранафа», и здесь тоже возможна коррекция первоначального варианта.
Тайна пения как молитвы сокрыта в таинственном действии Святого Духа. Следуя его дыханию и движению, мы, по слову моей польской сестрички во Христе Терезы Собешкоды, позволяем Ему воспеть Его песнь в наших сердцах. И тогда Дух Святой может творить в нас Новую Песнь.
— Что для вас главное в песне — музыка или слова?
— Я сочиняю песни, когда появляются интересные тексты. Мне невероятно повезло, когда в 1990 году я познакомился в Париже с искусствоведом Ириной Языковой. Встретившись снова уже в Москве, мы стали работать над песнями совместно. Большинство моих песен написаны на ее стихи. Что до музыки, то важно, чтобы она оказалась конгениальной тексту. При этом музыка должна быть мелодичной, чтобы ее легко можно было петь. Так что для меня импульсом к творчеству является слово. Так сказать, в начале было слово. Мне посчастливилось сотрудничать с такими замечательными поэтами, как Андрей Суздальцев, Елена Григорьева, Григорий Зобин, Константин Лунёв. Моими «соавторами» были прекрасные поэты разных эпох: святой Симеон Новый Богослов, святой Хуан де ла Крус, святой Папа Иннокентий III, святой Амвросий Медиоланский, Филипп Отто Рунге, святой Силуан Афонский, святой Иоанн Кронштадтский, мать Мария Скобцова, Саша Черный, Федор Сологуб, Владимир Соловьев, Томас Мёртон, Сергей Аверинцев и многие другие. По моему глубокому убеждению, тексты христианских песен должны быть первоклассными. В противном случае песня выпадает из сферы высокой культуры и тем самым дискредитирует Церковь, представляя ее как нечто маргинальное и профанное.
Юрий пастернак в синагоге на святой земле
— Ваше имя известно в христианском мире. Вы выпустили несколько дисков, несколько сборников песен, которые широко разошлись. Вы написали учебник игры на электрогитаре, сейчас готовите следующий. У вас были записи на радио и телевидении. Пятнадцать лет вы вели на христианском радио «София» программу «Арфа Давида», вас слушали тысячи людей. Имеет ли для вас значение успех? Какие вообще христианин должен ставить цели в жизни?
— То, что мне удалось успеть сделать, невзирая на лень и праздное времяпровождение, — это капля в море. Что́ всё это перед грандиозностью жизни и величием Бога? Сделанному мной для Церкви я обязан Богу. И отцу Александру Меню. От него я получил не только правильные представления о Боге, о мире, о Церкви, но и творческий импульс. Теория малых дел стала для меня основополагающей. Второго сентября, за неделю до гибели батюшки, я принес и показал ему верстку песенного сборника «Осанна» и ожидал от него предложения напечатать сборник огромным тиражом, на всю Россию. Но в ответ я услышал: «Что ж, хорошо, это пригодится в нашей воскресной школе». В этот момент я на всю оставшуюся жизнь уяснил, что христианин трудится не для масс, не для стадионов, народов и континентов, но для одного-двух конкретных людей. И если моя работа им нужна — это и есть успех.
Отец Александр Мень однажды сказал: «Бог дал нам эту жизнь, и мы должны пропеть ее как хорошую песню». Я сделал эти слова девизом моей жизни.
— Музыкант — творческая профессия. А в обычной жизни нужно творчество? И если да, то как вы его понимаете?
— Любое повседневное дело, чистка картошки например, может стать творчеством и молитвой. Необходимо, чтобы все совершалось в присутствии Божьем. Что в реальности и происходит. Но мы об этом забываем. Самое трудное — жить творчески самому. Уметь распределять время, отдавать долги, не выказывать первую реакцию на человека, словом, владеть собой. Победивший себя побеждает любого врага.
— У вас двое уже взрослых детей. Как вы понимаете свою роль в семье?
— Желание опекать своих детей понятно. Мы за них в ответе. Но, когда дети вырастают, это становится контролем и слежением за взрослыми людьми. Понятно, что это вызывает неприязненную реакцию. Детей надо отпустить, пусть идут в «в дальнюю сторону». Признать их право на ошибки и заблуждения. И ждать, как отец из притчи о блудном сыне, когда они придут и либо раскаются, либо порадуют нас своими успехами. Я до сих пор не научился отпускать детей на свободу. Всё продолжаю ворчать и поучать…
— Вы преподаете в музыкальном колледже, можно сказать, в самой гуще мира. Молодежь сегодня очень свободная, ее жизнь далека от евангельских норм. Вы говорите своим ученикам о Христе? Можете ли вы как-то влиять на них? Как вообще сегодня может свидетельствовать христианин в мире, где уже нет общих норм и критериев?
— Во времена перестроечные и после, когда «нивы побелели» и люди жаждали Слова, я говорил о Христе где было только возможно. Некоторые из моих учеников стали верующими и воцерковились. Я и сегодня вижу их в церкви.
Сейчас ситуация изменилась. А может быть, изменился я? Но сейчас мне кажется странным говорить о Христе в аудитории, которая пришла не за этим, к тому же заплатив деньги за обучение музыке. Конечно же, от избытка сердца говорят уста, и я нет-нет да и заведу разговор о вере. Но сегодня я считаю, что моим свидетельством о Христе являются не столько слова об истине, сколько дух доброжелательства, полная отдача, внимательное и отзывчивое отношение к учащимся, готовность им помогать, жертвуя своим временем, силами, здоровьем. Я так и стараюсь жить. Если они видят, что я человек искренний, открытый, то между нами возникает приязнь, доверие и возможность поговорить о чем-то действительно для них важном.
— Вы продолжаете собирать христианские песни и издавать cборники? Недавно в издательстве «Триада» у вас вышел новый песенник. Расскажите об этом.
— На самом деле вышло два песенника. Один называется «Арфа Давида». Это антология христианских песен, появившихся в конце XX столетия в России. Тех песен, которые попали мне в руки. Второй песенник, названный «Как лань желает», — авторский. В нем сто песен для взрослых и детей, написанных мной до наступления нового века. К книжке приложен диск МР-3, в котором собраны записи со всех моих альбомов: «Маранафа», «Арфа Давида», «Белый Ангел», «Единорог», «Средиземноморская песня». Там же есть и фонограммы-минусы, под которые можно петь эти песни. Сейчас я готовлю к изданию еще два сборника песен — для детей и авторский, куда войдут песни, написанные уже в нулевые годы.
— Спасибо вам, Юра! Я желаю, чтобы ваши песни никогда не переставали звучать и призывали людей к поиску истины.
— Спасибо. Обещаю, что буду петь Богу, «дондеже есмь», пока живу.
Интервьюер: Екатерина Васильева
Фото: из личного архива Ю. Пастернака
