История
Библия Гутенберга в библиотеке Моргана (Нью-Йорк, США)
Когда происходит большой технологический рывок, это всегда сопровождается перестройкой жизни и мировоззрения. Все новое неизбежно пугает и вызывает опасения, и мы знаем, что все подобного рода радикальные перемены сопровождались страхами, слухами и решительным неприятием многих людей, в том числе и верующих. Но христианство по своей природе революционно: «Се, творю все новое» (Откр 21:5), и тотальный страх перед новым ему в целом не свойственен; гораздо более характерны были попытки адаптировать и принять новшества, не отменяя «вечного», и в этом смысле история христианского осмысления глобальных перемен весьма поучительна.
Первая такая точка — это XV–XVI века: изобретение печатного станка и Великие географические открытия. Изобретение книгопечатания существенно изменило быстроту распространения информации — книги стали расходиться массовыми (по тем временам) тиражами. Не все к этому отнеслись положительно: кто-то опасался, что дешевая печать «опошлит» книгу как святыню для образованного человека. Но в целом такая позиция была христианам чужда: они приветствовали активное распространение знаний. В России глава Русской церкви митрополит Макарий благословил начало книгопечатания; католическая церковь тоже отнеслась к изобретению печатного станка положительно и считала само его появление благом для Церкви, но указывала, что за печатью нужен контроль из-за того, что ею активно пользовались протестанты. В самом деле, ранняя Реформация становилась популярной благодаря брошюрам, памфлетам и кратким трактатам, выпуск которых существенно вырос; для протестантов книгопечатание было однозначным благом и большой удачей. Мартин Лютер писал: «Печатный станок — это последний и величайший дар, посредством которого Бог сделал дело истинной религии известным всему миру в конце света и распространил его на всех языках. Это, несомненно, последнее, неугасимое пламя мира»1.
Великие географические открытия существенно изменили представление человека о мире — он оказался не «маленькой деревней», а огромным неизведанным миром. И католики, и протестанты отнеслись к этому с энтузиазмом, увидев в открытии новых земель большой потенциал для своего развития, и здесь церковные интересы шли в тесной связи с политическими. Европейские государства мечтали о завоевании новых земель, богатствах, бесплатной или дешевой рабочей силе, а католические миссионеры — о возможности обращать язычников в христианство, что и произошло с Латинской Америкой. Массовое миссионерство у протестантов началось только с конца XVIII века, однако новые земли были интересны и им; так, английские пуритане XVII века воспользовались знанием о неизведанных территориях, чтобы туда переехать и создать с нуля новый богоугодный мир — такой, каким они его себе представляли.
Фронтиспис «Рудольфинских таблиц», звездного каталога и планетных таблиц, опубликованных Иоганном Кеплером в 1627 году
XVII век — это время появления науки как института и больших астрономических открытий. Идея огромного мира, где планета Земля только лишь песчинка, а человек из центра мироздания превращается в атом, пугала людей. Именно поэтому учение о том, что Земля вращается вокруг Солнца, осуждалось католическими иерархами. В протестантском сообществе отношение к научным прорывам было более положительным; так, Жан Кальвин подчеркивал, что изучение небес — способ познать Бога: «…Ибо астрономия не только приятна, но и весьма полезна для познания: нельзя отрицать, что это искусство раскрывает восхитительную мудрость Божию»2. Сама наука многое заимствовала у протестантизма: организацию в виде небольших исследовательских групп (как кальвинистские церкви-общины) и строгую дисциплину (строгие требования к добросовестности ученого и его подотчетность ученой корпорации).
Неизвестный художник. Культовый портрет Иоганна Кеплера
Торжество рационализма и культ науки, привнесший рационализацию и большой скепсис по отношению к религии, — это эпоха Просвещения (XVIII век). Католическая церковь в целом резко критиковала идеи Просвещения и вольнодумство, видя в них угрозу своей духовной и политической власти; в Индексе запрещенных книг были труды французских философов-антиклерикалов — Вольтера, Руссо и Дидро. Протестанты же неоднозначно относились к Просвещению: часть общин критиковала секуляризацию, то есть лишение церкви ее первенствующей роли в обществе, другие положительно отзывались об уважении к разуму и к терпимости к другим людям и были готовы сотрудничать со скептиками — как, например, швейцарский реформатский богослов Антуан Ное де Полье де Боттенс, который писал статьи в «Энциклопедию» Дидро. Еще один ответ протестантизма на культ разума и науки — это Великие пробуждения, массовые движения обращения к Богу и покаяния. Проповедники пробуждений подчеркивали, что разум, в отличие от просвещенного Богом сердца, не может дать человеку спасения.
Конец эпохи Просвещения — это две революции, Французская и Американская, серьезно повлиявшие на христианский мир. Французская революция была однозначно осуждена католической церковью за антиклерикализм; Американская революция, она же Война за независимость, основанная на пуританских и гугенотских идеях тираноборчества, была поддержана многими протестантскими пасторами.
Эпоха Просвещения плавно перетекла в Промышленную революцию, когда ручной труд повсеместно стал заменяться машинным и стали появляться фабрики. Это сопровождалось урбанизацией — крестьяне стали переезжать в города на заработки. Многие из них сталкивались с тяжелыми условиями труда, нищетой и алкоголизмом. Методизм — протестантская деноминация, основанная англиканским священником Джоном Уэсли, — был одним из первых христианских сообществ, в котором это заметили. Уэсли, не отрицая ни научный, ни технический прогресс, призвал помогать тем, для кого перестроиться оказалось сложно. Методисты пошли к своей пастве первыми, они выступали на фабриках, в шахтах и трущобах, обращаясь к тем, кого игнорировали традиционные церкви. Откликнувшихся на проповедь методисты организовывали в «классы» — группы из 10–12 человек, которые собирались еженедельно для молитв, взаимной поддержки и борьбы с пороками. В 1785 году было создано так называемое «Общество друзей незнакомцев» (Strangers’ Friend Society), члены которого раздавали рабочим еду, одежду и оказывали медицинскую помощь. Медицинский справочник Уэсли для рабочих «Основы медицины» (Primitive Physic, 1747) пользовался большой популярностью. К рабочим обращались и сторонники лютеранского пастора Генрика Шартау в Швеции в первой половине XIX века. Шартауанцы создавали среди рабочих пиетистские ячейки, основная деятельность которых заключалась в проповеди этики труда, в защите интересов рабочих и их просвещении. Идея защиты рабочих и условий их труда оказалась близка и американским протестантам — так, возникший во второй половине XIX века социальный евангелизм в США призывал смягчать последствия индустриализации, создавать профсоюзы, ограничивать женский и детский труд.
Фронтиспис справочника Джона Уэсли «Основы медицины»
Такая позиция была свойственна не только протестантам — во Франции и Бельгии священники создавали рабочие ассоциации. Папа Лев XIII в энциклике Rerum Novarum (1891) осудил бесконтрольный капитализм и эксплуатацию рабочих. В России предприниматели-старообрядцы сочетали открытость новым технологиям и заботу о людях — при фабриках строились больницы для рабочих, богадельни и школы. Русские аристократы, участники евангельского возрождения в Петербурге в 1870-е годы (в частности, Василий Пашков), оказывали широкую благотворительную помощь всем нуждающимся; проводилось, как и в Швеции, чтение Библии на Путиловском заводе; для рабочих издавался журнал «Русский рабочий».
Наконец, последняя точка в истории технологического прогресса — это вторая половина XX — начало XXI века, когда был изобретен искусственный интеллект и развились технологии, серьезно упрощающие бытовую жизнь людей. Христиане разных конфессий стремятся осмыслить происходящее. Многие подчеркивают: вера должна говорить на современном языке, нужно использовать современные технологии и для миссионерства, и для сохранения своего духовного наследия. Однако у Церкви остается много вопросов и неразрешенных проблем. Во-первых, христиане подчеркивают, что необходим этический контроль над технологиями, которые могут вторгаться в частную жизнь человека. Во-вторых, развитие робототехники неизбежно ставит вопрос о разнице между человеком и машиной и отстаивании человеческого достоинства; возникает вопрос: будет ли киборг, у которого заменили почти всё, включая мозг, человеком, личностью? В-третьих, встает вопрос о природе общения: может ли (и должно ли) виртуальное общение заменить реальное? И в связи с этим — как далеко может зайти виртуализация в церкви? В-четвертых, для развития технологий необходимо много ресурсов; насколько человек может эксплуатировать природу для своего удобства?
Впрочем, эти вопросы и тревоги не означают, что христиане массово отвергают новые технологии. Как и в прошлые века, они стремятся сохранить вечное и использовать новое для помощи людям. Завершить обзор можно цитатой знаменитого проповедника Билли Грэма, ответившего на вопрос о современных технологиях: «Видите ли, основная проблема компьютеров или любого другого вида технологий — это человеческое сердце. Компьютеры можно использовать для великого добра (включая распространение послания Евангелия людям, которые никогда не слышали о Христе). Но их также можно использовать для великого зла, как мы видели на примере таких вещей, как интернет-порнография и азартные игры. Проблема не в компьютере; проблема в человеке, который его использует»3.
1 Цитата по: Lahayne. Die Druckmacher. Электронный ресурс ссылка (дата обращения: 11.06.2025).
3 Genesis 1 // Calvin’s commentaries on the Bible. Электронный ресурс: ссылка (дата обращения: 11.06.2025).
3 Do you think computers could ever take over the world someday? // Billy Graham. My answer. Электронный ресурс: ссылка Перевод О. Куропаткиной (дата обращения: 11.06.2025).
Фото: commons.wikimedia.org, en.m.wikipedia.org, ru.wikipedia.org, gettyimages.ru
