Тема

Благовестие — сила или насилие?

Роман Усачёв
Журнал/Архив/Номер 55/Благовестие — сила или насилие?

Благовестие — сила или насилие?Церковь вознесения в Иерусалиме, алтарь

Что еще делать в поезде дальнего следования, как не разговаривать «за жизнь»? Дорога предстояла долгая, а из четырех мест в купе три было занято нашей компанией верующих из разных общин города, направлявшихся на христианскую конференцию.

Но вот на одной из станций к нам вошла молодая девушка. Что ж, прекрасная ситуация, чтобы поделиться своей верой. Мы познакомились с нашей новой попутчицей, она расположилась на свободной полке. Одному из нас не терпелось «приобрести эту душу для Христа», и он, не откладывая дела в долгий ящик, начал «свидетельствовать».

— У меня есть знакомый, — громко и эмоционально говорил брат, — так ему Бог дал «мерседес»! Этому человеку очень нужна была машина, он помолился, попросил Бога, и ему подарили!

В купе повисла неловкая пауза, и неверующая девушка, и мы были смущены таким «благовестием». Но «проповедник», видя, что «заблудшую» не впечатляют «чудеса Божьи», решил сменить евангелизационную стратегию. Рассказы об ужасах ада шли один за другим, а хорошо воспитанная попутчица не могла дождаться, когда ее оставят в покое.

При вопросе, в чем суть Благой вести, большинство христиан скажут, что она состоит в избавлении человека от греха и смерти.

Евангельские верующие помнят знаменитые четыре духовных закона: Бог любит каждого из нас; грех отделил нас от Творца; Христос умер ради искупления наших грехов; нам нужно принять Его лично как своего Господа, чтобы восстановить утраченную с Ним связь. Примерно так формулируется Благая весть в евангелизационных трактатах. Есть еще: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин 3:16). Строки, в которых предельно ясно выражена суть Евангелия. Впрочем, в зависимости от культурно-образовательного уровня евангелиста Благая весть может звучать по-разному.

Но помимо содержания евангельской вести, есть еще и Дух Божий, который помогает нам эту весть донести. А где Дух Господень, там свобода! Ведь подлинное обращение человека — это его свободный ответ на Божий призыв, на весть о Его любви. Ответ именно свободный. Ведь там, где нет свободы, не может быть и любви.

Но в истории все было непросто. Зачастую Церковь вместо того, чтобы нести в себе Дух Господень, отражала лишь дух времени. Истину насаждали Крестовыми походами, прибегали к помощи государства, «огнем и мечом» подавляя религиозное инакомыслие. Но к счастью, кажется, те времена безвозвратно канули в Лету.

Да, средневековое принуждение к вере ушло в прошлое, но можно ли назвать обращение-хоррор, ставшее бегством от ужаса адских мучений, или обращение-подкуп, последовавшее за посулами земных благ и чудес, свободным ответом на Божью любовь?

Это очень непростые вопросы. Конечно, Бог обращается к нам по-разному. Мы испытываем потребность разрешиться от бремени страха небытия и бессмысленности и видим ответы на молитвы, когда Он являет нам Свою любовь. Зачастую, именно оказавшись в обстоятельствах нужды, мы осознаем, насколько сильно Он нам нужен.

Но в том и заключается «почерк» Бога, что Он никогда не принуждает нас, не загоняет в «стойло» с помощью кнута и пряника. Путь обретения веры — это свободный диалог Творца и творения, в котором сильный бережно обращается к слабому, стараясь не переборщить с аргументами могущества.

Так Бог поступает с нами, но не всегда так поступаем мы с людьми. Веря, что обращение ко Христу является для них абсолютным благом, мы, бывает, пытаемся «добиться» обращения: «Главное, чтобы он молитву покаяния произнес!» А у человека, который позволил себя «уговорить», остается неприятный осадок.

Именно тема свободного обращения к Богу стала стержнем «Легенды о Великом инквизиторе» христианского писателя и философа Федора Михайловича Достоевского. Эта притча является частью романа «Братья Карамазовы» и представляет собой диалог Христа и средневекового испанского инквизитора. Служитель церкви захвачен сверхидеей сделать все человечество счастливым. Но осуществить это можно, только забрав у людей свободу, а затем, возглавив толпу, насильно привести их к счастью. А желание Христа сделать людей свободными инквизитор называет главной ошибкой Сына Божьего: «Вместо того чтоб овладеть людскою свободой, ты умножил ее и обременил ее мучениями душевное царство человека вовеки. Ты возжелал свободной любви человека, чтобы свободно пошел он за тобою, прельщенный и плененный тобою…»1 План инквизитора в том, чтобы, манипулируя чудом, тайной и авторитетом, пленить людей. «Мы исправили подвиг твой и основали его на чуде, тайне и авторитете. И люди обрадовались, что их вновь повели как стадо и что с сердец их снят наконец столь страшный дар, принесший им столько муки»2, — говорит инквизитор об «избавлении» людей от свободы.

Авторитет подавляет человека, и он передает свое право на свободу более мудрому и сильному. Тайна питает гордость, дает нам ощущение причастности к избранному кругу, и ради сокровенного знания человек отказывается размышлять самостоятельно. А чудо потрясает человека настолько, что ему уже не важно, кто совершил это чудо, не чудотворец его интересует, а само сверхъестественное.

Во время монолога инквизитора Иисус молчит, инквизитор говорит за Него: «Ты не сошел с креста, когда кричали тебе, издеваясь и дразня тебя: “Сойди со креста и уверуем, что это Ты”. Ты не сошел потому, что опять-таки не захотел поработить человека чудом и жаждал свободной веры, а не чудесной. Жаждал свободной любви, а не рабских восторгов невольника пред могуществом, раз навсегда его ужаснувшим»3.

Но в этом молчании Сына Божьего еще и Его решимость не посягать на свободу даже этого обезумевшего религиозного тирана. Притча заканчивается тем, что Христос, приговоренный инквизитором к смерти, так и не проронив ни одного звука, целует своего мучителя.

Помню, как-то читая 14-ю главу Откровения Иоанна Богослова, я был потрясен одним из множества пророческих образов этой книги. Апостол пишет об избранных Божьих: «…это те, которые следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел». Я вдруг живо представил себе маленького, кроткого, беззащитного ягненка. Не полководца на коне, не харизматичного лидера, не поражающего своей мудростью философа, а агнца. И множество людей идут за ним, плененные его кротостью и любовью. В этой картине мне виделся настоящий дух Евангелия, его сила.

Нам дано свободно провозглашать весть о Божьей любви к человечеству — и вместе со Христом ждать свободного ответа на нее. В этом и заключена сила Евангелия.

1 Ф. М. Достоевский. «Братья Карамазовы», часть вторая, книга пятая. http://www.ilibrary.ru/text/1199/p.37/index.html
2 Там же.
3 Там же.

 

Автор: Роман Усачёв
Фото: gettyimages.ru


Работает на Cornerstone